— Помолчите-ка! — злобно прикрикнул на нее Семен.
Она пожала плечами.
— А вы на меня не орите! Всякий имеет право говорить, это дело общественное.
— Общественное, а не бабье!
— Видали такого! Баба, так и голоса не имеет? Прошли эти времена, прошли! — громко сказала Паручиха.
Толпа зашумела. Петр с силой сжал кулаки:
— Товарищи, оставьте. Если так, то правильно. Если ко мне нет доверия…
— У кого это? — зашумела толпа.
— Товарищ Овсеенко говорит здесь не от своего имени. Он говорит как представитель советской власти. И мы должны считаться с тем, что он говорит. Я решительно прошу вопроса обо мне больше не поднимать.
Мелкие капельки пота выступили на лбу Петра. Голос повысился, перейдя почти в крик. Овсеенко снова взял в руки лежащий перед ним список, как вдруг Семен громко сказал: