— Со дня на день? — побелевшими губами выговорил чиновник.
— Да, уже пора!
— По ним не видать, чтобы готовились события…
— Тем лучше. Им уж кажется, что они господа бога за ногу поймали. Самоуверенны до глупости… Ладно, пусть так и будет. А мы им припасем сюрпризик.
— Господин Хожиняк…
— Ну? Что вы стонете?
— Нет, я только… Видите ли, трое детей, жена больная…
Хожиняк грохнул кулаком по столу.
— Постыдились бы, право! У каждого жена и дети, у каждого кто-нибудь да есть, господин Волчик! Но тут дела поважнее, чем жена, дети и все такое! Люди гибли, боролись, а вы…
Он замолчал. Его душили злоба и глухая боль. Вот и этот тоже в руках расползается, все расползается в руках. Слабодушные трусы, продажные твари! На кого тут опереться, с кем работать? Все только и думают, как бы притаиться и жить, все равно как, лишь бы жить. Лишь бы иметь кусок хлеба, хотя бы из большевистских рук.