— Ты бы пошла утешила его, — проворчала Параска. — Только он, кажись, любит, чтобы помоложе…
— А ты бы не молола языком невесть что! — обрушилась на нее Мультынючиха. — Глядела бы за собой! Какой ни на есть, а все же пастырь! Наши грехи замаливает.
Параска пожала плечами и ушла. Бабы долго глядели ей вслед.
— Ишь ведь какая… Правда, говорят, будто она с этим?..
— Кто его знает. И про Иванчука говорили, а вроде ничего и нет…
Мультынючиха прислонилась к калитке, возле которой собрались бабы.
— Да что там Параска… А вот что будет с батюшкой? Неужто соберутся, да и уйдут? Стыд-то какой для всей деревни.
— Известно, стыд!
— Парни в церковь не хотят ходить, ну так они и раньше не ходили. А как же бабам без церкви? Если поп уйдет, церковь, как пить дать, закроют. И помолиться-то негде будет.
— Это уж так. И опять-таки, чем же поп с попадьей жить будут, когда у них жалованье отобрали? И земли за рекой у них тоже теперь нет…