— Проспится, оно и пройдет у него. С лица-то какой красный!
Франек отставил кружку, торопливо завернулся в одеяло и повернулся лицом к стене. Уснуть он не мог, но упорно притворялся спящим и не шевельнулся даже, когда пришел отец. Теперь, когда он уже сказал Зелинской, что не видел Стефана, самое трудное было позади. Теперь он уж знал, что никому не удастся добиться от него правды. Но безопаснее все же было притворяться спящим, больным, ни с кем не разговаривать. А вдруг отец о чем-нибудь догадается?
Он содрогнулся, ему снова почудились разинутые пасти собак. И так он вздрагивал всю ночь.
Зелинская тоже спала тревожно. Она не понимала, что могло случиться. Стефан, с тех пор как вернулся с военной службы, охотнее всего сидел дома и никуда не бегал, разве к Лесякам. А у Лесяков его с утра не видели.
— Где-нибудь засиделся. Может, на вечеринку куда пошли. К утру вернется, — тягучим и тревожным голосом убеждал жену старый Зелинский. Она старалась верить, хотя все это вовсе не казалось ей убедительным.
Но Стефан не явился и утром. Никто и нигде его не видел. У Зелинской все из рук валилось.
— Стася, сбегай-ка посмотри, не видать его на дороге?
— Нет.
— Зося, присмотри за цыплятами. Вон лесник идет, я выбегу, спрошу его.
С двустволкой за спиной шел по деревне Валер. Она остановила его.