Франек Стоковский, услышав крик и увидя бегущих к воде людей, сперва почувствовал облегчение, а потом — новый приступ страха. Сточковы мальчики звали его посмотреть — не решился. Он ходил, как помешанный, а ночью его терзали кошмары. Отец с трудом добудился его. В избе горела лампа.
— Франек, проснулся ты, наконец?
— Проснулся.
— Слушай да хорошенько! Дело серьезное. Ну, рассказывай, только всю правду, слышишь?
— Слышу.
— Да оставь ты мальчонку, — заступилась за сына Стоковская. — При чем тут он?
— Тихо! Слушай, Франек, только говори, как на духу, слышишь? Где ты был во вторник?
Мальчик затрясся всем телом. Жесткая отцовская рука тяжело легла на его дрожащие пальцы.
— Где ты был?
— В… в лю…пине…