— А вы спасали, а?
— Э, что там было спасать, — вмешался весь закопченный Казимерчук. — Ветра нет, чуточку елок сгорело, а уж орешник рядом никак не загорался.
Старик пережевывал беззубым ртом глухую злобу.
— Граф поблагодарит небось за спасение.
— Да, как бы не так! Теперь начнут искать, откуда огонь. Сам собой не загорелся. На нас же все и свалят.
— Как это, на нас? — крикливо запротестовала Агнешка. — Не иначе, сам лесник от папироски огонь заронил. Вечно он с папироской по лесу шатается.
— Его тут не было, он из Темных Ямок прибежал, чуть не задохнулся, — сказал Казимерчук.
— Ну, так откуда же огонь?
— А кто его знает. Бродяги какие, может, проходили — далеко ли до беды, да еще в такую сушь?
Одно упоминание о засухе сразу заставило позабыть о лесном пожаре. Солнце жгло беспощадно, безжалостно, жгло с самого апреля. Редкие грозы либо проходили стороной, либо разражались градом, но поля все так же тяжко дышали в знойной жаре. Агнешка вздохнула и лишь теперь, заметив, что юбка ее подоткнута выше колен, торопливо опустила ее.