— Да вот, взяли бы пятнадцать злотых, по вашей бы милости…
— Бедно! Бедно! Ну, да что с тобой делать! Пусть уж будет пятнадцать. Пораньше приезжай.
Пономарь тщательно разглаживал белоснежное облачение, не спеша укладывал его в ящик.
— Запомни-ка, Макар, в воскресенье у нас крестины. Напомни мне с утра.
— Напомню, ваше преподобие. А сейчас тут ждут, пришли оглашение делать.
— Сейчас? Я же иду во дворец обедать. Скажи, пусть придут в другой раз. Некогда, некогда! Что я, с утра до ночи должен на каждый зов бежать? А откуда пришли-то?
— Из Домбровки.
— Могут и подождать. Пусть как-нибудь в будний день забегут. На молитвах были?
— Нет.
— Вот видишь! Оглашения давать, венчаться — это пожалуйста, а сами небось «Отче наш» не знают. Да, да! Скоро уж и венчаться перестанут ходить! — ворчал ксендз, приглаживая перед небольшим зеркальцем волосы. — А если еще кто-нибудь придет, нет меня. Передохнуть человеку и в воскресенье не дадут.