— Мясо будет, — сказал ему отец.
— Ой, будет, боже милостивый, будет! — заголосила Матусиха. Она присела на землю возле мертвых свиней и раскачивалась взад и вперед, сотрясаемая рыданиями.
— Не ори! В деревне слышно!
Она отерла глаза. Пощупала свиной зад.
— И жирная же! Пудов десять, наверно, весит…
— Может, и больше.
— Господи Исусе, господи Исусе! Такие деньги!
— Не скулила бы ты. Я схожу к Скочекам за корытом, а ты воды нагрей.
Она набила печку сосновым хворостом, огонь весело потрескивал под лопнувшей плитой. Матус вскоре вернулся со старым Скочеком.
— Вот и пошло все прахом. Счастье еще, что успели прирезать. Вон у Параски за речкой ночью околели, баба и не заметила.