— А щука уже вверх брюхом плавает.
— Всегда так. Некрепко в ней жизнь держится, в разбойнице.
— А Матус рассказывал, что такого сома раз поймал, больше двух пудов в нем было.
— Все может быть. А только теперь уж таких нет. Выловили. Попадается сом в кило, два, ну уж самое большее в три… А больше не бывает. Хо-хо! Не такая рыба прежде была.
— Плыцяк вчера карпов наловил.
Захарчук вдруг заинтересовался.
— Карпов, говоришь? Где же это?
— Говорил, что в Остшеньском протоке. Есть там карпы?
— А конечно есть, если графский шлюз открыть! Тут они валом валят из пруда в проток, только хватай! Жирные такие, толстые, их ведь откармливают… Раз, помню, ночью у него рыбу выпустили, так прямо руками можно было брать. Лесники бегали как сумасшедшие, да что поделаешь? Ведь они уже в крестьянской воде были, у тех уж никаких прав на рыбу не было.
Мальчик вздохнул. Ему иной раз удавалось поймать на удочку лишь окунька или плотву. Рыба не клевала ни на дождевых червей, ни на кузнечиков, ни на жуков, которых можно было пригоршнями собирать на орешнике и на кустах шиповника.