— Что ж, оно вроде и так… — неожиданно пробормотал Павел. Ядвига ухватилась за его голос, как утопающий за соломинку.
— Никогда, никому, — еще раз подтвердила она горячо, отчаянно. — Ольга знает. И Олеся Петручихина. И Олена и все.
Лица не дрогнули.
— Оно-то так, — повторил Павел. — Мы ничего и не говорим, панна Ядвиня. Да только не о том здесь речь.
Она съежилась в ожидании удара.
— Конечно, не о том! А вот хозяйство, известно — осадничье.
— И жена осадничья, — сказала сурово одна из женщин, словно подписывая неотвратимый приговор.
— Я здесь одна, — глухо шепнула Ядвига. Толпа заволновалась, оживилась.
— Знаем! То-то и плохо!
— Сам убежал, а бабу свою небось здесь оставил!