— Еще и налог платить! — простонала попадья. — Все отбирают, грабят, да еще и налог…
— По самой высокой ставке, — скромно вставил Хмелянчук.
— Ох, жизнь, жизнь, — вздохнула попадья и, покачивая бедрами, пошла в кухню. Поп нервно почесал в реденькой бородке.
— Как ты думаешь, не сходить ли к нему?
Хмелянчук испугался:
— К кому?
— Ну, к этому… в усадьбу?
— Зачем?..
— Поговорить… Ведь губят человека, окончательно губят…
Он сопел, царапал бородку, дергал прядки волос. Хмелянчук молчал, что-то обдумывая.