IX. Гибель Славянского полка

A у нашей деревушки нова новина. Народная песня

Когда генерал Вицентьев приготовил все необходимое для передвижения полка в Елизаветград и по этому случаю давал прощальный вечер русскому обществу Александровска за его сердечные симпатии к чинам полка, 17 августа им была получена телеграмма o появлении^Махно. Это известие было принято среди веселых возгласов. В зале бала раздалось стройное и торжественное пение: «Пора за Русь святую». Русские, впервые слышавшие наш гимн, сделали восторженную овацию нашим офицерам. В 5 часов утра батальоны пошли по улицам Александровска, напевая песню, еще не зная, что ждет их впереди.

A ждала их ужасная участь: У Кичкаского моста и возле станции Мировой произошло сражение с махновцами, в котором Славянский полк был разбит в пух и прах. На тысячу двести пггыков нагрянуло не менее двадцати тысяч махновцев. На поле сражения были изрублены помощник командира полка полковник Ярошевский; командиры четырех батальонов гюлковники Алексеев, Жолтер, Медведев и Поротов; командиры рот штабс–капитаны Пияццо, Еждик и Юхт. Такая же судьба постигла многих галичан, из которых не погребенными остались над Днепром поручики Вас. Вен. Бойко, Якимец, Ющак и Фитио; вольно–определяющиеся Цымбалистый, Пашкевич, Мельник, Матиаш, Проскурницкий, Крыштал, Крушельницкий, Иваськов и много других. Избитый врач Евгений Мельник умер от ран. Славянский полк почти целиком был взят в плен. Подпоручику Еднакому удалось бежать из плена; прапорщик Кметь пропал без вести.

Махновцы прижали остатки полка к Днепру. Ген. Вицентьев с женой спасся на лодке. Солдаты бросались в Днепр, но не каждому из них было суждено увидеть другой берег.^Махно вошел в Александровск и целый месяц делал жестокие расправы с белыми.

X. Гибель Добровольческой армии

Все тучки, тучки понависли, a с поля пал туман. Народная песня

Генерал Деникин взял еще Орел, последний этап к Москве, однако его орлы–добровольцы после того опустили свои крылья. Не суждено им было достать Белокаменную, как карпатороссам престольный город Льва и Осьмомысла, подпиравшего своими железными полками Карпатские горы.

Здесь я должен сказать, что не бои сломили армию Деникина. Весьма много было причин ее гибели, но главнейшие, по–моему, следующие. Генерал Деникин шел на Москву слишком рано, ибо в русских умах были еще хаос, неясность, сбивчивость. Русское общество в тылу не представляло из себя ничего отрадного. Большевизм не отжил, он был в самом разгаре. Общество интеллигентов тормозило дело освобождения. Еще большевики не были совсем выбиты из Кубанской области, как «самостийники» пошли походом против Добровольческой армии. В тылу разжигались страсти всякого рода партиями, вследствие чего падение было неизбежное. В тылу не на что было опереться. Русская интеллигенция упивалась утопиями, которые она лелеяла целое столетие в своей душе. Ей было стыдно и невозможно отказаться от них. Армия восстанавливала Россию, a тыл разрушал ее без пощады и зазрения совести. К партийным раздорам присовокупились жажда легкой наживы, спекуляция, хищение общественного имущества, грабеж, болезни и постоянно возрастающая дороговизна, влекущая за собою голод. Хозяйничанье, которое мне приходилось видеть в разных учреждениях, лазаретах, питательных пунктах и присутственных местах, производило на меня впечатление, что честных людей надо с фонарем искать на Руси в белый день. Несомненно, они были, но, видя безобразие, ушли, и Деникин не мог подобрать себе подходящих помощников.

Когда Деникин взял Орел, Кубанская Рада решила отозвать пластунов будто бы для защиты Кубани. Появление^Махно в тылу расстроило планы дальнейшей борьбы. Кроме того, в самой армии нашлось множество недобровольцев, т. е. таких, которые вовсе не думали o благе русского народа. Частые пьянства и буйства подрывали престиж власти. Вдобавок армия была не одета и не обута, когда с севера подуло сильным холодом.