Такова была кончина одного из лучших сынов русского народа! На пего–гнедую лошадь села его дочь Татьяна. Обожатели Корнилова разобрали все его вещи себе на память. Шапка досталась мальчугану–гимназисту, галичанину Скамаю, бежавшему из приюта к Корнилову и служившему при нем посыльным. Впоследствии Будилович показывал в музее им. Корнилова «шапку» великого вождя, однако это была не эта шапка. Та, которую носил Корнилов в последнее время, осталась у галичанина Скамая.
VI. Генерал Марков
Верьте, что Родина будет опять великой и могучей! Предсмертные слова ген. Маркова.
Степной сухой, холодный ветер не переставал дуть, и отступление Добровольческой армии стало невыносимо. Больные, измученные ноги не могли двигаться. Уныние, несмотря на то, что из Гночбау все ушли благополучно, было безграничное. Не страх за жизнь овладел добровольцами — ими овладела печаль о том, что погибло олицетворение идеи освобождения России от большевиков.
В таком положении могло лишь чудо спасти остатки армии и вернуть ей прежние силы. Это сознавал всякий военачальник, это чувствовал каждый рядовой солдат. Ген. Марков, ничего никому не говоря, взял с собою две сотни офицеров, помчался с ними в станицу Медведов¬скую и занял ночью железнодорожную станцию. По телефону он затребовал эшелон большевистских войск с бронированным поездом будто для «разбития вновь собирающихся корниловцев», т. е. на самого себя.
На первой заре послышался свисток, гул и пыхтение паровоза. Большевики, думая, что пришли на подкрепление своим против убегающего ген. Маркова, лежали в теплушках раздетые. Ген. Марков дал знак машинисту, чтобы задержал поезд. Одновременно он приказал находящейся вблизи батарее дать залп по паровозу. Колеса рухнули. Офицеры ворвались в вагоны и, облив таковые керосином, зажгли их. Раздалась ружейная пальба и треск пулеметов по выбежавшим из теплушек большевикам. Трупы их падали в одну кучу. В завершение дела офицеры стали работать саблями, и кровь людская потекла ручьями.
Ужасная картина вырвала добровольцев из оцепенения. Подошедшие к станции части, увидев перед собою кучу валявшихся трупов, большой запас продовольствия и воинского снаряжения, воспрянули духом, а еще более — когда разнесся слух, что в Кавказском отделении Кубанской области восстали козаки. Распыленные части Добровольческой армии стали опять собираться в отделения и потрясать оружием. Опять раздалась песня, необходимая для поддержания духа солдат. Деникин промчался галопом с трехцветным знаменем, которое текинцы носили при Корнилове. Слезы засияли в очах выстроившихся рот.
Армия вышла из кольца и была спасена, когда достигла станиц Ильинской и Успенской. Ген. Деникин стал во главе ее. К большому горю армии, «шпага Корнилова и Деникина» — ген. Марков был вскоре убит. Это случилось в бою при станции Шаблиевке. Марков был убит так же, как и Корнилов — гранатой, уже в конце боя. Сознание он сохранял до последнего дыхания и все время говорил о России. На заупокойной по нем панихиде церковь была битком наполнена, и беспрерывный ряд отдающих честь покойному, начиная генералом Деникиным, целовал чело неутомимого борца за «Русь святую».
VII. Генерал Деникин
Ой, матушка! где ты? А ты бы нас похолила, Пока не оперились мы. Как крылья отрастим, В долины, в рощи тихие Мы сами улетим. Н. А. Некрасов