- Берегись, Белая, убирайся с нашего пути, а то мы тебя ужж-жжалим.
Вдруг налетело множество разноцветных бабочек и расселись на душистой поляне. Цыпленок несколько раз безрезультатно подпрыгнул, но бабочки приподнялись и, кружа, начали перелетать с одного места на другое. Так как день клонился к вечеру, усталый цыпленок стал искать ночлег.
На краю большой поляны в нижней части березы Хохлатка нашла дупло размером с утиное яйцо, внутри была небольшая щель, которая и стала для неё укрытием и ночлегом. Страшновато было ночью в берёзовом лесу: то сова закричит, то хрустнет ветка под лапами ночных зверушек. Зато на рассвете её разбудило пение птиц, и березовый лес вновь стал прекрасным. Шел второй день, как Хохлатка ушла от Юстины и мамы-квочки. В первый день Юстина искала свою любимицу и в доме, и во дворе, но – безрезультатно. На второй день решила пойти в березовый лес, на цветочную поляну. В обеденные часы, когда солнце сильно пекло, Хохлатка забралась в дупло, где и провела ночь. Она укрылась от жары и крепко уснула. В это время прибежала Юстина и начала громко звать. Сквозь дремоту цыплёнок слышал знакомый голос, он приоткрыл глазки и снова закрыл их. А Юстина постояла, окинула взглядом поляну и, не найдя Хохлатки, вернулась домой ни с чем.
На следующий день разбуженный пением птиц цыпленок стал опять искать себе корм. Суслик в утренний час пил росу с травы и умывал мордочку и шкурку. Хохлатка так увлеклась сусликом, что не заметила, как на поляну зашла косуля, стала щипать сочную траву и едва не задавила её. С этого момента у нашей путешественницы началась в жизни чёрная полоса. Мимо пронесся, как угорелый, заяц, до смерти напугав Хохлатку. Ей стало обидно, что её некому защитить, и она, расправив крылья, начала обороняться клювом, как это делала мама-квочка. Если бы она была маленькой девочкой, то горько бы заплакала.
Опечаленная Хохлатка прижалась к цветку тысячелистника и так неподвижно просидела около получаса, пока не решила подкрепиться. На краю лесной поляны она нашла бывшее гнездо жаворонка. Птенцы уже улетели, но остались мелкие скорлупки, которые она и поклевала с большим удовольствием, затем стала искать червячков, муравьев и клевать всякую всячину. Второй день у белой Хохлатки подходил к концу. После дневных переживаний, одинокая и грустная, она поворошила сухие листья, забилась в щель неизвестно откуда взявшегося пня с дуплом и, посопев немного, крепко уснула.
Долго ли, коротко ли она спала, никто не знает. Вдруг на опушке появилась хитрая лиса. Она учуяла цыплятину и попыталась достать цыплёнка из дупла. Невдомёк было лисе Тимофеевне, что цыплёнок хоть и в дупле, но в узкой заваленной листьями и корешками небольшой щели от старого вывалившегося сучка. И ушла лиса не солоно хлебавши искать пропитание в другом месте.
А белая Хохлатка росистой зорькой бочком протиснулась из щели и весело пошла, куда глядели цыплячьи глаза. И вышла она на знакомую тропинку, которая привела её на родной двор.
Ох, и обрадовалась мама-квочка, увидев рябую с белым хохолком, пропавшую намедни. Она встрепенулась, пошла кругом, гордо поднимая куриную голову, затем стала старательно разгребать когтями землю, чтобы найти ей червячков, зёрнышки и семена. Конечно же, на радостях не забывала и об остальных деточках.
- Квок, квок-квок, квок, – заботливо призывала она.
Когда все, по её разумению наелись, она незаметно привела их к облюбованному месту и расправила крылья. И все восемнадцать желто-рябые пушистые цыплята полезли под перья греться. Через пару секунд только несколько ножек осталось торчать из-под мамы-курицы.