Жирная Свинья окаменела от удивления. Сначала она ждала, потом стала сердиться, наконец прямо рассвирепела.
Но на все её жалобы и упрёки Маринетта отвечала только ласковыми, ничего не значащими восклицаниями, которые и не пахли похлёбкой.
Ослик не верил своим длинным ушам.
Ему сразу припомнились слова, которые он слышал от Волов: «Вечер, когда Свинье не дадут есть, предвещает ей недоброе!»
И сколько Свинья ни топала ногами, сколько она ни хрюкала от ярости, ничто ей не помогло. Тогда она стала выпытывать у Ослика, не знает ли он, что такое случилось.
Ослик ответил ей коротко и сухо:
— Вечер, когда тебе не дадут есть, предвещает недоброе.
Но жирная Свинья была слишком жирна, чтобы долго предаваться горестным размышлениям, да к тому же ей ещё хотелось спать.
А на завтра — о чудо! — Свинья проснулась в доме дядюшки Франсуа уже не свиньёй, а Шпиком, Корейкой, Ветчиной, Колбасой, Шкварками, Студнем и Солониной.
Подвешенные к потолку, засоленные или закопчённые над очагом Ветчина, Колбаса, Полендвица, Корейка, Шпик, Сосиски и Солонина, покачиваясь, беседовали о Розовом Поросёнке, которым они когда-то были.