Душа Массео раскрывалась и трепетала от умиления. Не выдержав, он вдруг заплакал и, упав на колени, стал молиться так горячо, как ему еще никогда не случалось.
— Научи, Господи, помоги, даруй мне смирение… Не по заслугам моим, а по Твоей великой милости…
Лобзая влажную землю, пахнущую грибами и прелой листвой, он вспоминал слова излюбленного гимна францисканцев:
Хвала Тебе, Господь, за брата ветра,
За воздух, облака, за смены года…
За землю, нам сестру и мать…
Сердце таяло в сладкой муке. И тогда он услышал голос, от которого замер. Сразу узнал его, хотя не слыхал никогда.
— Брат Массео!
— Господи, Господи! — всем сердцем рванулся Массео, но не смел поднять головы от холодной земли.
Голос спросил: