Лицо Брингильды как будто обдало кровью; молча вышла она вон из комнаты. Возвратившиеся с охоты, король Гунтер и Хаген встретились с ней, и пораженные ея наружносию спросили причину ея отчаяния.
— Я не знаю, что я такое здесь и кому принадлежу — проговорила Брингильда, — твоя сестра объявила мне торжественно, что право на меня приобрел не ты, а ея муж, Сигфрид!
Этих слов достаточно было, чтоб завязать всю последующую историю мщения Гунтера Сигфриду, и потом мщения Гримгильды брату Гунтеру и Хагену, от руки котораго пал Сигфрид. Но Эдда распорядилась иначе. По темному смыслу квид оказывается, что Гуннская колдунья Брингильда, дщерь Будли, и родная сестра Гуннскому варвару Аттиле; потому, что Будли, по квидам, такой же родной отец Аттилы, как Munzucco по Иорнанду, и Озид по Vilkina Saga. Влюбленной в Сигурда колдунье Брингильде, как нечистой силе, нужна только душа его, а не плоть; а потому она выходит за муж за короля Гунтера, или Гуннара, и поджигает его убить Сигурда, и овладеть его сокровищами. Гуннара соблазняют сокровища; а Хаген, обратившийся в королевскаго брата, берется за дело. Убийство совершается разным образом, в разное время и не на одном и том же месте: «по однйм сказаниям во время белаго дня, на oxoте; по другим, во время темной ночи, на постели; народ же (Thydverskrmenn) говорит, что в лесу; а по Gudrunarquida, во время пути на сейм; все же вообще говорят что они убили его безоружнаго.» ([58] ) После убийства совершаются похороны, по Гуннскому обычаю, торжественным сожжением тела. Этого только и ожидала Брингильда: она бросилась на костер, обхватила Сигурда и изчезла с ним посреди пламени.
Гудруна, как Gotnesc kona, не пожелала следовать варварскому обычаю Гуннских жен и за-живо жариться на костре; но предалась, по обычаю Готских жен, так называемой неутешной печали, во время которой ей следовало еще выйдти два раза за муж. Когда явился посол Аттилы просить ея руки, она и слышать не хотела; но мать ея, Гримгильда, дорожа этим союзом, составила декокт забвения из разнаго волшебнаго снадобья, употребив вместо собачьяго сердца свиную печенку, и дала испить Гудруне. Избавясь от неутешной печали, Гудруна отправилась в Гуннию, с предчувствием, что злодей, брат Брингильды, непременно предаст ея брата Гуннара злой смерти, а из Хöгни вырежет сердце, и ей придется за них мстить. Так и случилось. Аттила, которому фактически били челом и платили дань не только все варвары, но и все классические народы Европы, польстился на сокровища Сигурда, которыми овладели братья Гудруны. С этой целью он и посылает двух своих скороходов-гудочников, звать их к себе в гости. Гудруна, предугадывая его злое намерение, пишет в предостережение братьям письмо рунами ([59] ), и сверх того посылает кольцо обвитое волчьей шерстью; но рун они не поняли, значению кольца не поверили, и отправились на свою погибель.
С досадным чувством, что письмéнные гальдрары претворили в словарь изустную песн гадляров Исландии, где еще в XVIII столетии простой народ славил коледу (kobold) ([60] ) и поклонялся в тайне душам предков (thusse (?неразб.) apud Gallos dusios, dusius), обратимся к содержанию песни о Нибелунгах.
По смерти первой жены своей Иельки (Helke) ([61] ), Аттила, прослышав о необыкновенной красоте Гримгильды Бургундской, предложил ей свою руку. Хотя и «недостоит хрестьяном дщери своя за поганыя даяти», как сказали в X веке цари Греческие Константин и Василий; но и в V веке не следовало отказывать в подобной вещи обладателю всея Скифии; а потому Гримгильда, побуждаемая славой обратить язычника на путь истины, отправилась в неведомую до сих пор страну Гуннов (Heunenland). ([62] ) Аттила встретил невесту на границе своей области, и повез ее, по маршруту составленному прелагателем народнаго разсказа в стихи, в таинственный Etzelburg, или град Аттилы.
По прошествии семи лет, родив сына Ортлиба, ([63] ) (Ortliep), а по квидам двойни: Ерпа и Эйтиля, Гримгильда надумалась, что пора уже мстить братьям за смерть перваго мужа.
И вот, однажды
Da sie eines nachtes bey dem Kunige lag, Mit armen umbefangen hät er sie, als er pflag Die edele Frauen minnen.
она сказала ему: «как горько мне, что в твоей земле все смотрят на меня, как на безродную сироту; как бы я желала видеть братьев моих и всю родню у себя в гостях.» — Viel liebe Fraue mein» — отвечал ей Аттила, — если ты только этого желаешь, то мы немедленно же пошлем двух гудочников (Fidelere) в Бургундию. И действительно, немедленно же и отправил послами в Бургундию двух придворных певцов([64] ), вероятно тех самых, которые, по сказанию Приска, во время обеда у царя Гуннов, воспевали славу.