«Первостепенныя места были за столом по правую сторону царя; мы же сидели с левой стороны. Выше нас сидел Борич ([313] ), знатнейший из Скифов. Онигис сидел на седалище, по правую сторону царскаго места; напротив его два сына Аттилы. Однако же старейший сидел рядом с ним, в некотором разстоянии, ([314] ) но на возвышении, склонив почтительный взор пред отцом»

После описания заздравнаго пития, Приск нродолжает: «Отличныя яства подавались всем на серебряных блюдах; но пред Аттилою поставлено было мясное. Он был умерен во всем. Гостям подносились золотые и серебряные кубки, а его чаша была деревянная. Одежда его была также не нарядна и не отличалась ничем от прочих, кроме простоты. Ни висящй при боку меч, ни тесьмы варварской обуви, ни конная сбруя, не были украшены золотом, каменьями, или какими нибудь драгоценностями, как у всех прочих присутствовавших Скифов.»

«С наступлением вечера, когда зажжены были свечники, явились два певца и начали прославлять подвиги Аттилы. Все гости обратили на них внимание. Одним нравилось пениe, другие одушевлялись, припоминая воспеваемыя битвы; старцы же, изнуренные бременем лет и смирившиеся уже духом, проливали слезы. Поcле певцов, выступил на поприще шут, и разными выходками произвел вееобщийм смех.»

«В заключение появился Харя Мурин (Ζέρκων ò Μουρούσιος) ([315] ). Странный по наружности и одежде по голосу и телодвижениям, он смешивал в речах своих Романский, Гуннский и Готский языки, и уморил всех со смеху.»

Г. Гизо очень справедливо заметил, что этот Мурин был ничто иное как арлекин. Приск, не понял арлекинады и принял жалобы Мурина, разлученнаго с своей голубушкой (Columbina), за истинное событие.

Во время этих представлений, только Аттила не обращал на них внимания; с улыбкой довольствия смотрел он на стоявшаго подле него младшаго сына, называемаго Ирном, ([316] ) и ласково трепал, его по щеке.»

На следующий ден послы отправились к Онигису просить об отпуске в возвратный путь.

«Онигис держал совет с прочими сановниками, и сочинял письма от имени Аттилы к императору. При нем были писцы, и в числе их Рустиций родом из верхней Мизии. Он был взят в плен, но по отличным способностям употреблен Аттилою для сочинения писем.»

Между тем царица поручила дворецкому своему Адамию (Άδάμείς) угостить послов обедом. «Мы пришли к нему вместе с некоторыми Скифами, удостоены были благосклоннаго и радушнаго приема и угощены вкусными яствами. Все присутствовавшие на обеде, по обычаю Скифскаго приветствия, привставая, подносили нам наполненныя чаши, обнимая и целуя нас по очередно.»

На другой же день после этого у Аттилы был отпускной ([317] ) обед для послов. В этот раз подле царя за столом сидел не старший сын его, а Воибор (Ώηβαρσιος, Oebarsius, Oebar), дядя его по отце.