— Кр! — вскричала вся стая воронов и обступила седого.
"Ну, ну!" — произнес Волх про себя.
— Пустить бы ему эту стрелу в румяное облачко, что часто в заутрие видно на самом восходе, да сказать: "Полети-тко, стрела, подстрели-тко ее, принеси-тко ко мне!" — и пала бы к его ногам птица морская белая баба.
— Кр! — вскричали удивленные вороны.
— Вот взял бы он ее за пуховые крылья да потребовал бы от нее: силы сильной, воли вольной, чести честной да перо-невидимку…
— Ну, ну! — вскричал Волх.
Черные во роны испугались его восклицания и улетели. Только он их и видел; но Волх воспользовался советами седого во рона.
Приложил он заветную усовую стрелу с орлиными перьями, с золотым копьецом к тетиве, произнес: "Полети-тко, стрела, подстрели-тко ее, принеси-тко ко мне!" Стрела взвизгнула. Дело было на рассвете; огнедшая струйка, след полета, протянулась по воздуху до самого румяного облачка на восходе.
Птица баба морская с пробитым стрелою крылом упала к ногам Волха.
— Не погуби души! — раздался охриплый голос из зоба. — Что хочешь требуй, только отпусти меня к морю!