Сторожа не слышали ничьего голоса.
Кый возвращается, ложится, но едва только сдавил он собою пуховую постель, кто-то постучался в красное окно, тот же голос повторяет: "Пусти, добрый человек, на ночь!"
Сердится Кый, проклинает сторожей, выходит на двор — никого нет.
"Это сон", — думает он, осматривает, заперты ли ворота, возвращается, припирает сени, двери и ложится.
Кто-то стучит в сенях: "Пусти, добрый человек, на ночь!"
Кый вздрагивает, встает, идет в сени — сени заперты, в сенях никого нет.
"Это сон!" — думает он, возвращается в ложницу; беспокойство волнует его; но все тихо, глаза его слипаются, и едва только мысли свернулись шаром и прокатились в темную глубь, а память канула на дно…
— Пусти, добрый человек, на ночь! — раздается над его ухом. Со страхом вскакивает он, слышит в доме шум, беготню.
— Что такое? — спрашивает он заботливую жену свою,
— Гость! — отвечает она запыхавшись. — Что есть в печи, все выложила ему, не принимает нашего, говорит: свое есть! а у самого и кошеля нищенского нет! Проси сам!