Ива Олелькович готов уже был произнести: "Нетути!" — но Лазарь предупредил это грозное слово вопросом: доспехи воинские наденет он или оксамитный кожух, сеянный камением и жемчюгом, присланный ему Княгинею?
Ива Олелькович и смотреть не хотел на одежду, не свойственную человеку ратному.
Едва только облачился он во всеоружие, явились от Княгини еще несколько посланцев, Бояр, с приглашениями. Они взяли его под руки и повели в сад, где Княгиня, возвратись от литургии, ожидала уже его с нетерпением, сидя на резном пристольце, под заветною душистой липой; подле нее был другой, на котором она посадила богатыря Иву Олельковича.
— Как изволил спать-ночевать, государь Ива Олелькович? — произнесла Княгиня.
— Ась? — отвечал он.
Княгиня не знала, что говорить далее; так сильно было уважение ее к великому мужу, храброму и могучему витязю.
Начались гощения, начались песни и игрища.
Хоровод пошел по поляне сада; заплясали и два медведя; заходили ходунами и скоморохи в птичьих и звериных харях, в разноцветных перьях и в кожухах, вывороченных наизнанку.
Иве Олельковичу поднесли чару меду сладкого, но он не обращал на нее внимания, махнул рукой, чтоб не мешали ему смотреть на пляску и борьбу медведей.
— Эхэхэ! — кричал Читан, водящий медведей. — Не весть то, чи видмедь молодый, чи куропатва стара?..