— Вон, нечистая, демонская сила! — произнесла она грозно на Олега. — Выживу! — С этими словами схватила она из божницы Образ и бросилась на бедного Суздальца.
— Родная моя! — вскричала Свельда и очутилась между матерью и Олегом.
— И дочь за Бесермена![43] — возопила жена Тысяцкого.
Если б знал Олег, что дойдет до такого горя с будущей его тещей, ей бы первой дал он понюхать Эмшану. Как гибельна поздняя обдуманность!
Уже жена Тысяцкого оттолкнула дочь, занесла обе руки, вооруженная против нечистой силы, и двинулась на Олега, что было ему делать? Прикрыв левою ладонью, ненадежным щитом, широкий, белый лоб свой, на который падала уже сила исступленной женщины, он вытянул правую донельзя и — прикоснулся Эмшаном к носу будущей доброй тещи своей.
Какая торжественная минута для всего потомства Олега Путы!
Чудная трава действует!
Вот уже чихнула жена Тысяцкого. "Во здравие!" — отвечали все, еще раз чихнула. "И паки!" — отвечали ей все; в третий раз чихнула, и слово: "Правда!" — отозвалось в сердце Свельды.
— Господине суженый! дочь моя милая! Благослови вас господь!
Олег взял Свельду за руку; они стали на колена перед матерью, которая стояла уже с Образом мирно и радостно, приготовляясь благословить их и высказать обычные пожелания на жизнь ладную, супружнюю, на добро и на племя, на злато и радости — и все на веки вешные.