— Знаете вы себя, Князи! а не Русь, — продолжал веледушный Мстислав, — дин спасу Галич!
— Ни! — вскричал Мстислав Немой, Князь Пересопницкий. — Не подниму руки за Галич!
Эти слова проговорила в нем желчь. Он еще помнил неудачную свою поездку сидеть[60] в Галиче. Там злые Бояре приняли его с честью и посадили вместо златого стола на могилу Галичину и потом сказали: "Ступай с богом! Ты можешь теперь похвалиться, что сидел на Галичи!"
Гнев Мстислава Немого был справедлив.
— Ни! — повторил он.
Но едва только поднял он одну руку, чтоб склонить набок Княжескую шапку, в подтверждение отрицания, а другую, чтоб разгладить черную свою бороду по горностаям одежды, вдруг раздался звонкий вопль, двери отворились, влетел Ива и… ужасное событие! повис на черной бороде Мстислава Немого.
Поздно явился вслед за Ивой пестун Юрга.
Важность Княжеского Совета рушилась громким, общим смехом.
Ива прирос к бороде.
Когда коршун вопьется когтями в шубу овцы, это ничего, но если бесчестная оплеуха, как летучая мышь, врежется в ланиту, то нет спасения.