— Не отец, а благодетель мой. Он дал мне средство повергнуться перед великим Ханом и просить защитить отца и мать мою от злобы Мирзы Мазар-Ульмука!
— Хамид не отец твой? — вскричал Харазанли, затрепетав от гнева.
— Ты дал слово простить Хамида, — едва произнесла устрашенная Гюльбухара и припала к поле Ханского облитого золотом джилена.[84]
— Дал слово и не отступлю от него. Но Хамид не исполнил воли моей, я сам ее исполню!
На удар саблей по полу явился Сарай-Ага.
— Призвать ко мне Мирзу Хамида, — сказал ему Хан, — и, когда он будет здесь, ты пойдешь в его дом. У него есть дочь Мыслимя, именем моим возьмешь ее и приведешь ко мне под покрывалом.
Сарай-Ага удалился исполнять волю Хана. Харазанли обратился к Гюльбухаре.
— Кто ты такая? Кто твой отец?
— Зовут меня Гюльбухара. Я дочь торговца Мусабэ из Ак-Орды, города Криминды. Правитель города Мирза Мазар-Ульмук полюбил мать мою. Отец не уступил ему ее. Мирза нашел случай обвинить отца моего. Чауши[85] пришли в дом наш и, несмотря на слезы и мольбы, разлучили нас. Не знаю, что сделали они с отцом и с матерью моею!.. Меня продали в неволю Загатайскому купцу!..
Гюльбухара не могла продолжать, залилась слезами