— Не Чаган, а Крестьянин, Ходжа.[105]
— Какая Ходжа?
— Иеросолимской.
— Ой? Не вынес ли малую часть от гроба господня?
— Зуб уломил! — отвечал старик. — Монисты вымолил у мниха! от туги ли, от неплодицы ли… Жене несу.
— Ай дед! кое тебе лето? — спросил, захохотав, Ян.
— Лето? Бог весть; за поморьем все лето, нет веремя.
— Али и конца животу там нет?
— Да нет; живи себе, покуда Магомет-Султан не укажет снести голову да на кол усадить. "Салмалык, салмалык, анат фема!" — только и речи.
— Страсти!