Не успел денщик Светова поджарить куриных котлет, как послышался скрып каруцы, крики и хлопанье бичами.
— Как прикажете, ваше благородие, я не умею править волами, — сказал вошедший Афанасьев.
— А ты не знаешь службы? Что прикажут, то и должен уметь.
— Уж, конечно, ваше благородие, наше подчиненное дело.
— То-то же! Поставить в каруцу складной стол и четыре складных стула… Да в погонщики волов двух верховых.
Покуда завтрак кончился, все уже готово.
Около каруцы собралась вся громада[3] села; все заботливо, как будто делали важное дело, помогали Афанасьеву укладывать и устанавливать в воловьей каруце, которая стояла, как дом на колесах: в ширину сажень, в длину две; колеса два аршина в диаметре, а ничем не смазанные буковые оси в палец толщины. Вообще молдавские воловьи каруцы бывают без обшивки; бока их составляют параболу, рогами вверх и на подставках.
— Это что за кавалерия, вооруженная бичами?
— Я приказал двух погонщиков, а их наехал целый взвод, — отвечал Афанасьев.
— Ной мержем ку боерь! Мы поедем с боярином! — сказали вершники молдаване, которых набралось человек десять.