— Ну, нечего делать, оденусь сам, — сказал Павел Воинович, — но на кого же оставить дом?
— А домовой-то, — крикнул Пушкин.
Эй, дедушко! ты не засни!
По-своему распорядися с вором,
Ходи вокруг двора дозором
И все, как следует, храни!
— Ха, ха, ха, ха!
— Ага! — раздалось с обеих сторон дома.
— Слышишь? отозвался, — сказал поэт, — теперь можно отправляться спокойно. Слышали, господа?
— Слышали, слышали!