Публика, по примеру супруги городничего, бьет в ладоши, стучит ногами; а городничий послал за кулисы хожалого с приказанием начинать.
- Чорт! Что нам делать? — вскричал снова король. — Нет, вон, долой с feaTpa!
— Посмотрим! — повторила опять Софья. — А я сейчас же долой с себя костюм!
— Что ж нам делать без него? Мы погибли! Как объявить публике? Да я и в тюрьме места себе не найду!
Хлопанье и стук повторились сильнее прежнего; хожалый явился снова с приказанием поднимать занавес.
— Чорт! — вскричал король с отчаянием: — поднимай занавес! Луидор, выходи; выкидывай все явления, где маркиз Лафаст! Начинай с 3-го явления!
Занавесь поднялась.
— Что я слышал?.. Что видел? — вскричал страшным голосом актер, игравший роль Луидора, выбежав на сцену.
И вся публика захлопала; и драма играется без главного действующего лица, идет прекрасно, принимает новый смысл, носит на себе первообраз новой драматической школы.
И публика довольна. Публика в исступлении от игры Софьи, добродетельной преступницы. "Фора, фора!" — кричат ей после всякого монолога, и бедная Софья должна выходить снова, повторять монологи в несколько страниц.