— Что? Нет надежды, Осип Иванович?
— Посмотрим! Помогите держать руку его высокопревосходительства, — отвечал лекарь, и при помощи казначея и фельдшера снова натянули руку больного, и снова ланцет стукнул, а кровь брызнула струей.
— Смертельный удар! — вскричал больной в беспамятстве. Лекарь отскочил со страхом.
— Боже, что вы сделали! — произнес казначей.
— Тление объяло все мои члены!.. — продолжал беспамятный, вскинув руку, из которой лилась кровь. — Пожирающее время губит память мою! Земля разверзается! Стой!.. Обрушим с собою землю! Она дрожит!.. Прочь!..
Судорожная дрожь обняла больного; долго продолжал он бредить; но слова его заглушались стуком зубов. Наконец умолк, впал в совершенное бесчувствие.
— Есть ли надежда, Осип Иванович? — спросил казначей.
— Увидим, что скажет ночь, — отвечал лекарь.
Целую ночь лекарь и казначей провели в дремоте подле больного. Под утро он пошевелился; глубокий вздох вылетел из груди.
— Слава богу, будет жить! — вскричал лекарь.