Не говоря ни слова, исправник вынул из кошелька серебряную монету и протянул руку к Андреяну.
— На, возьми и ступай с Богом.
— Покорнейше благодарю, ваше высокоблагородие.
— Что ж тебе?
— Милостыни не собирал, жил службой, а теперь в беду попал: потерял паспорт, ваше высокоблагородие.
— Что ж мне с тобой делать? Я тебе паспорт дать не могу.
— Поручительства вашего прошу я до присылки из полка другого паспорта… Бог милостив… Ваше высокоблагородие поверите служивому, а полиция не поверит, засадит в колодки до справок… В остроге ничего не выслужишь, а у меня на руках дочь, девушка-невеста, бесприютная… Жила в господском дворе, полюбилась сначала господам, ее и воспитали, как родную, научили всем рукоделиям, словно барышню вели… а потом рассерчали и давай гнать… Вот я и не утерпел, взял ее да и пошел по свету горе мыкать. На грех оброни дорогой паспорт; ходил, ходил, искал, спрашивал у людей: не нашел ли кто? Нет! да и только… Помогите, ваше высокоблагородие, хоть бы какое местечко, чтоб прокормиться… Хоть в сторожа… не из большого…
И Андреян поклонился в землю исправнику.
— Изволь, мой друг, я сделаю это для тебя; если твоя дочь честная девушка, то и ее пристрою.
— Ах, ваше высокоблагородие, если б вы знали, что это за девушка! Бог свидетель, что я еще такой благочестивой и разумной на своем веку не видал…