— Он не виноват, не виноват; я знаю, что это значит… — вскричала Ольга.
— Так ступай и объясни в полиции, оправдай своего отца.
— Оправдать! — произнесла Ольга, не изменяя своего положения. Слезы ее вдруг остановились.
— Впрочем, милая, — продолжал исправник, — тебе не поверят; городничий и тебя задержит. Лучше последуй моему совету: торопись скорее к барину и проси за отца.
— Пойду, — произнесла Ольга, закрыв лицо руками, — пойду! Я хочу его видеть… я его погубила! — И она выбежала из комнаты.
— Бедная девушка, — сказал исправник, провожая ее глазами, — она не похожа на солдатскую дочь.
— Что же ты нашел благородного в ее слезах? — спесиво произнесла исправница.
— Я тебе растолковать не умею, — отвечал он, — но, по крайней мере, за две недели службы ее у нас надо ей что-нибудь дать… У ней нет никакого вида.
— Да, — произнесла исправница колко, — но у нее приятная наружность и очень много благородства: она гнушалась даже садиться за стол с дворовыми людьми…
— Послушай, — сказал исправник посыльному, — ступай и вороти Ольгу ко мне.