— Не видал, — отвечал он, — не видал!..
Сердце старика сильно билось: никогда не произносил он неправедного слова, никогда не знал такой боязни. Но вот послышался голос самого барина. Старик, схватив метелку, начал мести около хижины. Несколько минут стоял он, не двигаясь с места и не смея поднять глаза; но наконец вокруг него все утихло, он осмотрелся, перекрестился, и глубокий вздох облегчил его душу.
Он вошел в хижину, осмотрел все углы… никого нет.
— Ольга Владимировна! — прошептал старик. Никто не отвечает.
Вышел в сени, осмотрел все углы, снова повторил: Ольга Владимировна! Нет ответа.
— Царю небесный, где же барышня!.. Верно, ушла она… ушла! Умири, Господи, гневное сердце!.. помилуй ее!
Успокоясь, старик разложил огонь, стал готовить себе скудный обед… Пообедал, лег соснуть; после отдыха принялся за работу — чинить свою обувь. Между тем день потух. В единообразной жизни старик не жаловался ни на долготу, ни на краткость дня. Когда потемнело, он снова принялся раскладывать огонь. Вдруг дверь скрипнула, приотворилась тихо; он вздрогнул и в первый раз перекрестился от страха: что-то белое мелькнуло сквозь приотворенную дверь, блеснули чьи-то глаза.
Дверь отворилась более; это была Ольга, но она боялась войти, чтоб окно, освещенное огнем очага, не изменило ей.
— Андреян! — произнесла она тихо.
— Ольга Владимировна! Где ты была?