— Кушай, Ольга Владимировна, — повторял он.
— Не зови меня так, зови меня просто Ольгой, своей дочерью…
— Не приходится, барышня. При людях дело иное: люди не знают тебя, а я знаю, что ты боярского рода…
Эти слова, как упрек, были неприятны для Ольги: и Андреяна она не могла называть отцом, и он отказывался от ее родства. К какому же состоянию принадлежит она? Где ей равные? Там не удостоивали, а здесь не смеют назвать ее дочерью.
И Ольга промолчала на слова старика.
— Благодарю тебя за хлеб, за соль, — сказала она, вздохнув.
Андреян собрал скудную трапезу, уложил в котомку, и они пустились далее по дороге, которая шла опушкой леса…
— Куда же пойдем мы? — спросил он.
— Не знаю; куда-нибудь, только дальше отсюда.
— Пойдем в город; там можно трудами добыть пропитанье.