– Что такое, матушка?
Но Софья Васильевна без памяти, без слов упала в кресла, а билетики упали на пол.
– Что такое? – повторил Петр Григорьевич, поднял билетики, взглянул на них и онемел.
– Это что за штуки! – вскричал он, наконец. – Насмешка над отцом!
– Зови их! – произнесла слабым голосом Софья Васильевна; я умираю…
– Их? чтоб нога их здесь не была! – вскричал снова Петр Григорьевич.
Софья Васильевна ахнула и повисла, как мертвая, на креслах. Петр Григорьевич от испугу позабыл о своем гневе, кричит во все горло:
– Эй, люди! воды! Зовите Саломею Петровну!…
Вскоре явилась и вода и Саломея Петровна, разряженная в пух, как говорится по-русски.
Чувствуя всю неприличность броситься в таком наряде помогать матери прийти в себя, она остановилась, потом присела, между тем как Петр Григорьевич, ничего не чувствуя и ничего не видя, кроме помертвевшей своей жены, спрыскивал ее водой, натирал виски спиртом, подносил к носу четырех разбойников и, наконец, возвратил к жизни.