Слова жида были прерваны приходом Желынского.
– Я думал, что пана Рацкого дома нет, – сказал он, обращаясь к офицеру. – Я принес долг… кажется, пятьсот пятьдесят рублей?… Вот три двухсотных.
– Что ж это? пятьдесят рублей сдачи? Ну, я сдачи не люблю давать: штос, на две карты[7] – и кончено: четыреста или все шестьсот. Пойдемте ко мне; здесь их квартира.
– Ах, извините, я не знал, – сказал Желынский, обращаясь к Дмитрицкому.
– Не угодно ли и вам ко мне?
– Да для чего ж, господа, переходить с места на место, – сказал Дмитрицкий, – я очень рад, что имел удовольствие познакомиться, прошу вас быть как дома; если угодно, я велю подать карты.
– Нет, я играть не буду, – сказал Желынский.
– Кто это такой? – спросил Дмитрицкий тихо у Рацкого.
– Помещик, богач каналья, я его немножко наказал… Я сам играть не хочу; но штос на квит – не игра.
– На квит, пожалуй.