– Стало быть, около года?
– Да, месяцев с восемь.
Смущенная Саломея хотела выйти в другую комнату, но вдруг вошел офицер, произнес: «Ах-с», и подошел к ручке.
Саломея еще более смутилась.
Этот офицер незнаком читателям, но знаком был уже Саломее Петровне. Это был товарищ мужа ее, Федора Петровича Яликова, казначей полка, в котором он служил. В бытность в Москве для приема комиссариатских вещей он навещал Федора Петровича и, следовательно, имел честь познакомиться и с его супругой. Робкий от природы, он всегда смущался перед новыми лицами и не умел управлять ни движениями своими, ни мыслями, ни словами.
– А супруг ваш-с? – спросил он, поцеловав ручку Саломеи.
– Я, к вашим услугам, – торопливо вызвался Дмитрицкий, видя, что Саломея смутилась.
– Как-с, кажется Федор Петрович Яликов, – сказал казначей, смутясь и сам.
– Так точно-с, – отвечал Дмитрицкий.
– Нет-с, вы шутите, – сказал казначей, – я знаю их супруга.