– Да что мне ваша надежда, я за нее ни копейки не дам; вы мне скажите наверно.
– Я вам наверно говорю.
– Вот это дело другое. Извольте, вот шестьсот рублевиков серебром; рассчитывайтесь с ними.
– Очень хорошо; вот рецепт; скорей пошлите за лекарством.
– Ладно. Проша, ступай, брат, пошли; да скорее, слышишь?
– Слышу! – отвечал, уходя бегом, Прохор Васильевич,
– Батюшки, родные, отцы мои! Фекла Семеновна, матушка! отходит! – вскричали вдруг в один голос две старухи, сидевшие около Феклы Семеновны.
– Что такое? – вскричал Василий Игнатьич, вздрогнув и бросившись к постели жены.
– Ох, отдает богу душу! умирает! Матушка, Фекла Семеновна! – завопили снова старухи.
– Ох, что вы это говорите! Фекла Семеновна! голубушка моя! – завопил и Василий Игнатьич, припав к жене. – Господа доктора! помогите! ох, помогите! что хотите возьмите, только помогите!… Степан Козьмич! Где ж он? и доктора-то ушли! Бегите за ними, они, чай еще не уехали!…