– Ну, так и быть; благословите их, батюшка, так уж я и ни слова, – сказал Петр Яковлев.

– Он добрый малый и раскаивается, я это вижу, – сказал священник, напутствуя благословением примиренных. – Готовьтесь к свадьбе!

– Свадьбу не отлагать стать, – сказал Петр Яковлев, – ну, теперь обними меня, сестра, и ты обними.

– О чем же ты опечалился, душенька Прохор Васильевич, голубчик мой! – твердила Лукерья Яковлевна, возвратясь в дом, – нешто я тебе не по сердцу?

– Нет, не то, Лукерья Яковлевна, – отвечал Прохор Васильевич, повеся голову, – я боюсь тятеньки, как он узнает…

– Что ж что узнает? Узнает так узнает! Мы вместе упадем к нему в ноги, так небойсь простит.

– Простит! – хорошо как простит. – Да вот что…

– Что еще такое?

– Вот что: оно бы ничего, да как-то не приходится; уж мне там сватал невесту.

– Велика беда; да плевать на нее!