Бодрее, чем поутру, шел он к отцовскому дому. Храбро заворотил в переулок, смело приближается, заломя картуз набекрень. И видит он издали яркий свет во всех окнах; на тротуаре, по пенькам плошки, улица заставлена экипажами, толпа народу подле ворот.
«Господи, что это такое?» – подумал Прохор Васильевич.
– Послушай, голубушка… Что это там такое? – спросил он у бежавшей к дому девушки.
– Чай, сговор али свадьба, – отвечала она.
– Свадьба?… Чья?… Послушай, брат, чья это свадьба?
– Купеческая. Эх, дом-то какой!… И у господ-то мало таких бывает… Смотри-ко, внутри-то словно пожар.
«Господи!… Неужели тятенька вздумал жениться?…» – подумал Прохор Васильевич, перебираясь через улицу на тротуар, против озаренного дома.
– Послушай, бабушка, неужели Василий Игнатьич Захолустьев женится?
– Вот тебе раз! Сына женит!
– Сына? Какого сына?