– Машенька, прими, душенька, лекарство. Машенька вздохнула и закрыла лицо рукой.
– Выпейте, сударыня, – сказал Иван Данилович, поднося к ее губам рюмку.
Она приподняла немного голову.
– Господи, благослови! – проговорила мать. Принимая лекарство, Машенька взглянула мельком на
Ивана Даниловича, Иван Данилович вздрогнул и чуть-чуть не выронил из рук рюмки: так этот взор, напитанный электричеством, встряхнул его, несмотря на то, что стекло не проводник живой силы. Машенька опустила головку и, казалось, снова забылась.
– Пожалуйста, чтоб никто не беспокоил ее, – сказал Иван Данилович.
– Ступайте, ступайте отсюда, – сказала мать Машеньки шепотом, махнув рукою на баб. – Скажите, батюшка Иван Данилович, – продолжала она, выходя в другую комнату, – что ж это за болезнь такая у Маши?
– Расстройство нервическое, – отвечал Иван Данилович.
– Что ж это за расстройство такое, Иван Данилович? Желудок, что ли, расстроен?
– Нет, нервы, вообще.