– Вот они сами… Чего изволите?
– Где ж ты пропал?
– Рамирский! Федя! – вскричал барин, бросаясь навстречу к Рамирскому, – узнал?
– Извините, ей-богу, не узнаю.
– Меня не узнал? Дмитрицкого?…
– Господи, да кто ж узнает!
И они бросились друг к другу в объятия.
В военной службе знакомства сводят очень легко. «Славный малый, лихой малый» составляют лучшие титлы и рекомендации. О прочих титлах и достоинствах мало заботы, о роде и племени и помину нет. На вопросы: «Кто он такой? Честный человек? Не пьет? Не гуляет?» – отвечают: «А кто ж его знает!» или вернее: «А черт его знает! мне за него не замуж выходить». Таким же образом, без дальних вопросов, познакомился и сдружился в Николаеве мичман Рамирский с корнетом Дмитрицким, Разбитная, отчаянная голова, Дмитрицкий нравился всем, кто его знал. Живой, огненный, прямой, бьет везде напролом, как таран, с страстными позывами все знать, все видеть, он понравился Рамирскому – как крайность. А крайности сходятся.
– Как тебя узнать: совсем другое лицо, в парике! – сказал Рамирский, взглянув на Дмитрицкого.
– Ну, попал! Вот обрадовался-то… такую радость надо ценить… Allons, mon cher[265], в комнату, здесь сквозной ветер, кому-нибудь надует в уши.