– Кто, я с рук спустил? – проговорил жалобным голосом '•1.чиков, – неправду вам сказали-с, ей-ей неправду! Вот вам Христос, что я ни душой, ни телом не виноват!
– Где ж ваше состояние? где жена? а?… Да отвечайте же!
– Не могу-с!… Горько-с!… Бог с ней! – проговорил Яликов, зарыдав и закрыв лицо шляпой.
Сначала Рамирский смотрел с презрением на бедняка, которого обман Дмитрицкий вывел на чистую воду, но когда он горько зарыдал, сожаление глубоко проникло в душу Рамир-» кого.
– Если б ты знал, топ cher, жену его, – вот истинный ангел! Не правда ли, Федор Петрович? – сказал Дмитрицкий.
– Да-с, ангел, точно ангел! – отвечал Яликов, отирая глаза.
– Я думаю, вам ужасно как жаль Саломеи Петровны? – Какже-с… жаль!…
– Нельзя и не жалеть. Представь себе, mon cher, роскошнейшую женщину, красавицу, блестящего воспитания, полную чувств, музыкантшу, певицу – ну, просто очарование… вышедшую по любви замуж… вот за них. Великолепный дом на лучшей ноге, прислуга, экипажи, ну, словом все – роскошь! Не правда ли, Федор Петрович?
– Действительно так-с! – отвечал Яликов, вслушиваясь с грустью в описание своего прошедшего счастия.
– Не понимаю, каким же образом все это рушилось? – спросил Рамирский.