– Без сомнения, что все было; но я не знаю, куда это все девалось.
– Все это будет отыскано, – сказал Кумин, – вы, господин Дмитрицкий, имеете полное право на меня жаловаться начальству; я за ошибку буду отвечать… меня отрешат от должности, но по старому товариществу…
– О, не беспокойтесь, и не подумаю жаловаться, но я желаю знать, что вы будете со мной теперь делать? – спросил Дмитрицкий.
– Вы свободны, – сказали присутствующие, приказав снять оковы с Дмитрицкого, – вы так снисходительны к непростительной ошибке господина Кумина. Но каким же образом мы сделаем, чтоб это происшествие не дошло до начальства?…
– Если они не изъявляют претензии, так мне только стоит переменить рапорт, – сказал Кумин.
– А если это как-нибудь откроется? Кто ж нам поверит, что мы отпустили господина поручика Дмитрицкого, а не атамана разбойников? Нет, этого дела так решить нельзя.
– Если они прощают меня, за что же вы хотите меня погубить? – сказал Кумин.
– Каким же образом поступить иначе? Особенной ответственности, впрочем, нельзя вам ожидать, тем более что ответчик претензии не изъявляет… Доставьте только нам бумаги, а их возьмите на поруки.
– Странная путаница, – сказал Дмитрицкий, – но во всяком случае сам я распутывать не буду.
– Не угодно ли вам побыть покуда у меня, господин Дмитрицкий? – сказал Кумин.