— Нет, нет, и не думала, — отвечала Тулла.
Райна вздрогнула, увидя комиса: в первый раз посторонний осмелился войти к ней.
— Кто дозволил тебе вход в мои горницы, комис? — спросила она, вспыхнув.
— Отец твой, королевна, — отвечал комис тихо.
— Король, отец мой? где ж он сам? — проговорила беспокойно Райна.
— О чем плакала ты, королевна? — продолжал комис, не отвечая на вопрос Райны. — Недобрый сон видела или какие-нибудь предчувствия?
— О боже мой!.. Что ты на меня так смотришь? — вскричала Райна с каким-то невольным ужасом, взглянув на комиса, который устремил на нее черный глаз, возмущающий душу.
— Участие, королевна, — продолжал комис, — горе искупается слезами…
Взор Райны блуждал; она, казалось, искала выхода, чтоб бежать от этих страшных глаз и речей, не предвещающих добра.
— Я и сам плачу! — прибавил комис, отирая сухие глаза свои, и не продолжал более.