— Что нового? Что нового?
— О, битва великая идет на Дунае, Святославу бог помогает!
— Там он? — вскричал радостно Воян и, не ожидая других вестей, помчался во весь опор, как лихой, смелый юнак, гонящийся за славой.
Между тем как быстро всходили и созревали горькие беды Болгарии от семян, насажденных коварством комиса и комитопулов, между тем как народ поливал слезами опавший цвет блага своего, а Райна, измирая в печалях и ужасе, молилась о смерти, стоя на коленях перед светом божиим, проникавшим через окно под потолком в келий её заключения, — Святослав летел на крыльях к Дунаю и прибыл в Доростол, когда над любимцем его, Огнемиром, совершалась тризна и войско пало духом.
— У кого на душе горе и отчаяние, на лице печаль и боязнь, кому смерть страшна, вон из рядов и из стана русского! — вскричал он к воинам.
— Нет нам страху с тобою! — крикнули воины, и душа встрепетнулась у всех, взоры ожили.
— Братья и дружина, — возгласил он, устроив рать к бою. — Все воротим, кроме мертвых!
И дружина русская, ударяя радостно в щиты, двинулась за ним на горы, возвышающиеся над Доростолом, где был укрепленный стан Цймисхия, облегавший город.
Началась сеча. Десять тысяч Руссов шли на сто тысяч Греков.
— Братья и дружина! — возгласил снова Святослав к утомленным воинам, — собирайте последние силы! Не устыдим земли Русской! победим или сложим головы!