— Просьбу дяди повторяю и я, сирота беспокровная, — сказала Райна.
— Не сирота ты, Берислава, — сказал Святослав. — В какой семье ты не будешь родною, в чьем сердце любимою?
Между тем как писцы писали на хартии совещания, дружина Святославова садилась на корабли. Когда приложились золотые печати и Святослав с Цимисхием разменялись грамотами, поднялся златотканый парус и на великокняжеском корабле.
Воян поручил Мавреню сказать собратьям, что, погостив на Руси, к ним приедет умирать.
Стая русских кораблей плыла по Дунаю ключами; громкие бубны и гулкие трубы вторили песни. Греки стояли на горе и смотрели на отъезд замиренных врагов своих.
Вот выплыли корабли Святослава в широкое море; тихо плескало оно перекатными волнами, крутило кудри, ласково осыпало ребра насадов крупным жемчугом, горделиво вздувалось.
И, утробу смиря,
Чем-то чванилося.
Сидит Святослав рядом с Райной, на чертоге мамонтовом, под навесом с золотой бахромой; говорит умильные речи.
А она, как заря,