— Если я погибну, никто ничего не потеряет; а если погибнет Святослав, погибнут братья мои и Болгария… Правда, Воян?
— О, сохрани его бог! — отвечал Воян. — Без его заступления или комитопулы, или Греки положат конец Болгарии!
— Я готова идти в окуп, другого нет спасения! — проговорила тихо Райна.
— Полно, Райна, печалиться! — сказал Воян. Райна не отвечала ни слова.
Настала ночь осенняя, ясная ночь; серебряный лик луны, отражаясь в Днепре, дробился на волнах. Вокруг стен раскинут город юрт, повсюду разложены огни, меткие стрелки печенежские дозирают под самыми стенами; только что чья голова покажется на ограде замка, тетива запоет, стрела зажужжит черным жуком, а Печенег кричит: "Бар!" — есть!
Около полуночи на кровле белой теремной башни, возвышавшейся над самым Днепром, показался кто-то облеченный тенью набежавшего облачка.
"Бар!" — крикнул Печенег. Облачко пронеслось, луна осветила башню: на вершине ее как будто легкий призрак под белым покрывалом склонился на перилы.
— Эге, Кардаш! — вскрикнул Печенег. — Да это белая голова!
— Да, белая, белая! Смотри, это девица под фатой сидит, пригорюнилась.
— Эй, смотрите, девица или дух какой-нибудь!