— Какой он грустной!..
— Ямщик! верно, у вас здесь много сорок? — спросил проезжий Адъютант.
— Избави бог сколько! Да добро бы простая птица, примером сказать, ворона; а эта не простая: всё проклятые оборотни. Посмотрели бы, ваше благородие, как соберется их где стая да начнут трескотать, так уж, словом, что говор! не просто кричат, а тоже речь ведут. У нас есть такие, что понимают их… говорят: страмно и стыдно сказать, что они трескочут… А вот в Москву ни одна не залетит: видишь, сказывают, заклял их святой Алексей…[29] Так уж, стало быть, наше благородие, в Москве и ни одной колдуньи нет?
Адъютант не отвечал на вопрос ямщика; но денщик не оставил без ответа такой важный вопрос.
— Статошное ли это дело, чтоб где не было колдуньи! И Москве есть и цыганки.
— Так, стало быть, во что ж они перекидываются?
— А про то их Старшой знает.
— Старшой? хм! вот что… по неспособности в сороку, чай, в ворону?..
— Пошел, пошел! — вскричал Адъютант.
Ямщик свистнул, приударил коней.