Она бы не желала танцовать второй кадрили: ей казалось уже изменой танцовать с кем бы то ни было, кроме его; но Лели еще не умеет отказывать.
Музыка грянула аккорд новой кадрили.
К Лели подлетел кавалер в кованом фраке, с отворотами набивного бархата, вокруг шеи обвернута шаль, узел огромен; волоса улиткой, руки ребром, ноги сами ходят.
Лели взглянула на кавалера; он ей показался страшен, сердце сжалось в груди; ей ужасно как не хотелось танцовать с этими впалыми очами; но — нечего делать!
— Как приятна жизнь московская! — сказал он ей.
— Да-с, — отвечала Лели.
— Какая разница с Киевом и Бердичевым, откуда я только что приехал… Вы постоянно живете в Москве?.
— Да-с, — отвечала Лели.
— Хм! безмолвная! — подумал бледный кавалер Лели, — то ли дело польки… А не дурен куш! — Жаль только, что климат московский не так хорош, холоден… — продолжал он вслух.
— Да-с, — отвечала Лели.