— Куда ж вы? — сказала Мери, заметив, что Бржмитржицкий, поравнявшись с кондитерской, хотел своротить.
— Я хотел зайти…
— Нет, нет, не оставляйте нас!
— Желал бы, но я дал слово.
— Полноте, оставьте ваши слова!
— Впрочем, если вы приказываете…
— Приказываю!
— Исполняю вашу волю, — отвечал Бржмитржицкий. Взгляды его запылали самодовольствием, плеча его несколько приподнялись выше; бледное, изношенное его лицо несколько ожило. Он шел подле Мери как человек, имеющий уже право гордиться ее красотой, ревновать к ней все слишком внимательные взоры мужчин и отражать их взором суровым, который, кажется, говорит: не беспокойтесь, это уже моя!..
— Итак, вы у нас сегодни? — повторила Мери, приближаясь к коляске.
— У вас, — отвечал Бржмитржицкий, подсаживая ее.